Русский Вердикт (rusverdict) wrote,
Русский Вердикт
rusverdict

Евгения Хасис: «В автозаке». Письма из Лефортово.

Давеча я ездила на очередное продление сроков содержания под стражей. Официальная часть данного мероприятия мало чем отличалась от предыдущих. Следователь, заикаясь, прочитал по бумажке ходатайство с просьбой продлить моё содержание ввиду того, что я могу «скрыться», «уничтожить», «повлиять»… Я и Саша с Ген.Ген. в очередной раз настаивали на прекращении моего уголовного преследования в связи с «надуманностью, необоснованностью, абсурдностью». В общем меня, как обычно, продлили, не сильно утруждая себя редакцией и аргументацией очередного постановления.
Отличие состояло лишь в том, что мне судом были заданы хоть какие-то вопросы. Другое дело, что ответы на них не вписывались в рамки судебного заседания, а относились напрямую к предъявленным обвинениям, так что судом не учитывались.
Конвойные отделения в МосГоре бывают разные. Есть общие и есть отдельные. Я, естественно, сидела одна. Хотя, честно говоря, и рассчитывала на какое-нибудь общение. Дело в том, что после судебного заседания ждёшь, как правило, долго - 3-4 часа. Делать абсолютно в это время нечего. Журналы все проглатываются на первом часе, а дальше кто-то спит, кто-то сам с собой играет в слова. Я, как правило, мечтаю, или, выражаясь местными жаргонами, «гоняю». Иногда развлекали разговоры из-под двери. Вот «Евросеть» повели, вот «кумаринские головорезы» пошли, а вот один, судя по голосу, взрослый и интеллигентный мужчина, рассказывает сотруднику конвойной службы, как ему сиделось в Испании.
– В Испании-то небось тюряга лучше, чем у нас?
– Трудно сказать, я там всё время сидел в одиночке.
Невольно подумаешь: да, сколько камеры не ремонтируй, какими современными благами их не оборудуй, а всё равно главное для арестанта – это общение. Не просто так способность к коммуникации есть главный отличительный признак хомо-сапиенсов. Нет общения, и уже чувствуешь себя недочеловеком. У нас тут гуляет одна история про хитрую узбечку, которая неделю не сознавалась, что говорит и понимает по-русски. Прокололась она, когда фельдшер пришла ей рассказывать, каким образом она может сделать аборт, как правильно писать заявление и всё такое. От этого прокола, к слову сказать, более коммуникабельной она не стала, но зато темы «я не понимаю» в вопросах бытового характера были закрыты…
Наконец, из-за дверей донеслось: «скинам скажи, чтобы готовились на выход. И девушке из 1-го тоже». Стоит ли говорить, что девушкой была я, а скинами как потом выяснилось назвали пушкинско-посадских ребят. Я была уверена, что их судят в здании областного суда и никак не ожидала встретить их здесь. Но как мне их узнать? И вообще в одном ли автозаке нас отсюда увезут? Услышав ритмичный топот по коридору, я поняла, что выводить меня будут после. При этом хоть какое-то представление о внешности у меня было только Коли М., прочитанное в книге Ивана Миронова: «В камеру зашёл матрас…».
Да, не густо, но, уповая на интуицию, я сразу при погрузке начала всматриваться в лица попутчиков. Но что я могла разглядеть в темноте отсека для заключённых? Да и конвой поторапливал, указывая на специально отведённое мне место в «стакане». И в тот момент, когда я уже собиралась скрыться за глухой дверью этого чуда инженерно-технической мысли, меня окликнули:
- Женя!!!
Я обернулась, возможно, излишне резко. Конвоир попятился назад. Передо мной стоял, подпирая потолок, светловолосый стос. Всю дорогу до Матросской тишины мы общались. Конвоир оказался понятливым и даже на остановках отпирал меня, чтобы мы могли видеть друг друга. Как оказалось, парни сидели какое-то время с Никитой, так что большая часть разговоров была о нём.
- Он очень сильный духом!
- Я знаю!
- Он очень мужественный!
- Я знаю!
- Он один из лучших, кого мне довелось повстречать!
- Он лучший из тех, кого довелось встретить мне!
Они рассказали мне, как он жил там. Чем занимался. О чём думал. Они не считали мои вопросы глупыми или пустыми и с радостью, во всех подробностях, перебивая друг друга, поведали мне о быте самого дорогого и близкого мне человека. Я очень благодарна им за это. Пусть эта «таблетка» лишь на мгновение заглушила ту тоску и боль разлуки, которая живёт во мне уже год, но в это мгновение я была счастлива. Как же относительно это чувство. Иногда на нас сыплются все блага мира, и мы грустим. А порою какая-то ерунда, казалось бы, мелочь, а мы счастливы. На воле, когда мы были рядом и я могла в любой момент обнять его, над счастьем нам приходилось трудиться. Сейчас 15 минут рассказа о нём, без возможности даже получить от него письмо, посмотреть ему в глаза, а я счастлива…
Уже в камере, засыпая, у меня перед глазами всё стояли и стояли эти лица. Которые смеясь и радуясь нашей случайной встрече, рассказывали мне о муже и о себе. Которые так же смеясь говорили о том, что возможно, совсем скоро услышат свои приговоры. От 20-ти и выше. Они сказали: «Нам, вобщем-то, всё равно, пж или нет». А я кричала, перекрикивая мотор автозака: «Мне не всё равно!». И очень хотелось плакать, но слёзы текли куда-то вовнутрь…

Tags: hasis
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 21 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →